Активисты Ассоциации развития русского гражданского общества и поддержки российских эмигрантов (АРЭМ), завершили свой проект «Даведнiк бежанца» («Проводник беженца» по- белорусски». Его целью было оказание всесторонней помощи белорусским политэмигрантам для въезда в Латвию. О том, почему россияне решили помогать белорусам, и что пошло не так, нам рассказал в интервью координатор «Даведнiка» Дмитрий Саввин.

LZ: Почему вдруг организация российских эмигрантов, которые сами тут на птичьих правах, решила заняться помощью беженцам из Беларуси?

ДС: Когда начались протесты в Беларуси летом 2020 года, наши сторонники и мои друзья – политбеженцы из РФ, предложили расширить нашу деятельность, начав работать также и с беларусами. Говорить о причинах такого решения даже немного неловко, ибо они очевидны: прежде всего, это естественное человеческое сострадание, желание помочь людям, столкнувшимся с теми же трудностями, что и мы сами. Кроме того, мы не можем не испытывать симпатий к тем, кто выступает против диктаторского, нелегитимного режима Лукашенко.

Социальный опрос Что Сейму делать с предоставлением гражданства за особые заслуги? Голосовать

Как всегда, наши материальные ресурсы были ограничены. Тем не менее, мы помогали, чем могли, дистанционно консультируя людей по вопросам получения визы, выезда из Беларуси – а это было не так просто, тогда как раз было время ковидных ограничений – а двум людям помогли добраться до Латвии, подготовить необходимые документы для подачи прошения об убежище. В течение полугода они получили статус беженца, и впоследствии стали участниками нашего проекта. Собственно, и само название – «Даведнiк» – предложили именно они.

Само собой, мы хотели сделать нашу работу более масштабной и систематической. И, благодаря помощи «Фонда активных жителей», мы смогли начать наш новый проект в 2022 году.

LZ: И что было реально сделано?

ДС: Была создана горячая линия, по которой люди, находящиеся в Беларуси, могли получить консультации относительно оформления гуманитарных виз. Тем, кто уже находился в Латвийской Республике, мы предлагали варианты работы, помогали искать жилье и оформить документы для подачи прошения об убежище. В проекте участвовали представители бизнеса из Вентспилса и Риги.

LZ: Так скольким белорусским политбеженцам вы реально помогли?

ДС: Мы успели помочь четырем десяткам людей. Даже чуть больше. К сожалению наша миссия, не оказалась настолько успешной, как нам бы хотелось. То есть те показатели, которые были обозначены в нашей заявке в Фонд активных жителей, выполнены, но, как вы понимаете, дело ведь не только в формальной стороне вопроса. Увы, как и очень многое в нашей жизни, ситуацию полностью поменяла – и поменяла в худшую сторону – война. После полномасштабного вторжения РФ в Украину Беларусь стала рассматриваться как страна-соагрессор, соответственно, изменилось и отношение к белорусским гражданам. Так, процесс выдачи гуманитарных виз стал уже не столь быстрым и простым.

LZ: То есть, война в Украине сломала налаженную схему?

ДС: Да. При этом нарастало репрессивное давление как в РФ, так и в Беларуси. Само посещение латвийского консульства в Витебске уже означало, что человек попадает под надзор лукашенковского КГБ. И второй раз может туда просто не дойти. В то же время, РФ стала блокировать выезд беларусов в Латвию со своей территории.

В этой ситуации, почти единственным способом добраться до Латвии стал нелегальный переход границы. В том случае, если человек просит убежище, это не считается преступлением. Однако мы не могли консультировать людей относительно того, как им нелегально переходить пограничный рубеж – это было бы уже нарушением закона. Кроме того, большинство интересовалось, так сказать, более популярными направлениями – в Литву и Польшу.

LZ: Вы хотите сказать, что латвийские власти фактически перестали пускать белорусских беженцев?

ДС: Нет, это не так. Беженцев из Беларуси по-прежнему принимают, у нас нет какой-либо информации о том, чтобы их как-то дискриминировали. Однако режим на границе, жесткие ограничения и репрессии в РФ и Беларуси все сильно усложнили. Кроме того, в новых условиях требуется не просто ясная политическая позиция на уровне правительства и тех или иных министерств – эта позиция есть – нужны также и конкретные административные распоряжения, правила и положения, которыми руководствуются госслужащие. А они меняются, к сожалению, не слишком быстро. Со своей стороны, мы направляли обращения в МИД и МВД, как по некоторым частным случаям, так и по ситуации вообще. Будем надеяться, что это пойдет на пользу.

Алекс АЛЕХИН