Сегодня, когда латвийская молодежь учится удаленно, а ограничения из-за пандемии "Covid-19" уменьшают возможности социализации, значительно ухудшается ее психическое здоровье. Поэтому специалисты по молодежной психологии полагают, что в будущем в обществе усилятся проблемы ментального здоровья. В свою очередь недостаточная государственная поддержка в этой сфере будет препятствовать развитию молодежи, и государству придется выделять все больше средств для работы социальных служб и лечения психических заболеваний, рассказал в интервью агентству ЛЕТА руководитель Центра психотерапии для подростков и молодежи Нил Сакс Константинов.
- Могли бы вы вкратце рассказать, какова ситуация с психическим здоровьем молодежи, если судить по проведенному вашим центром исследованию о ментальном здоровье молодежи и влиянии пандемии на него?
- Мы проводили это исследование, потому что коллеги во всех странах Европейского союза видят важное совпадение - на подростков ограничения из-за пандемии оказывают непропорционально большое влияние. В связи с этим мы хотели посмотреть, так ли это и в Латвии и как наши ребята справляются с пандемией. Мы опросили довольно большое количество подростков и молодых людей - 1600 человек в возрасте от 12 до 25 лет, спрашивая их, как они себя чувствуют и испытывают ли какие-либо сложности в психическом плане.
Ответы, которые мы получили, достаточно тревожны - около 70% молодых людей заявили, что их психическое здоровье ухудшилось, то есть семь из десяти молодых людей чувствуют, что пандемия влияет на них негативно. Из них примерно у половины возникли такие трудности, как депрессия, тревога, злоупотребление различными веществами и сидением за компьютером. Это более или менее совпадает с ситуацией в других странах. Однако у нас эти проблемы выглядят серьезнее, возможно потому, что у нас традиционно более серьезные проблемы были и раньше, до пандемии.
- Какова главная причина, почему во время пандемии ухудшается психическое здоровье молодежи?
- Скорее всего, и к этому склоняются и коллеги из других стран, в подростковом возрасте мозг более уязвим перед стрессом и факторами, которые его вызывают. В подростковом возрасте у человека имеется потребность в социализации со сверстниками или другими взрослыми вне семьи. В отличие от детей, у которых ситуация в условиях пандемии лучше, потому что им достаточно родителей, для подростков жизненно важно, чтобы было общение с друзьями и взрослыми вне семьи. Если этого не происходит, мозг это воспринимает как огромный стресс, начинают проявляться всевозможные проблемы ментального здоровья - подростки испытывают тревогу и депрессию.
Вдобавок имеются огромные проблемы с учебой. Дистанционное обучение - неподходящий формат для подростков, и большинству это доставляет проблемы. Например, есть дети, в основном юноши, которые просто не могут усидеть на месте и учиться в таком формате.
Кроме того, имеются и объективные причины, например, многие школы не могут предложить достаточно хорошего формата удаленной учебы. Поэтому у подростков падает успеваемость, им многое непонятно. Многие предметы исключаются из расписания, они не могут понять, что будет с экзаменами. Из-за этой неизвестности у них также низкая мотивация учиться.
- Каковы риски и практические последствия, с которыми необходимо считаться, если жизнь в таких условиях будет продолжаться и в дальнейшем?
- Я все же надеюсь, что люди, которые принимают решения, уделят этой проблеме немного внимания с учетом того, что у нас есть группа людей, для которой данная ситуация очень травмирующая. Это можно сделать и в контексте ограничений, но, к сожалению, в настоящее время мы фокусируемся на их технической изоляции.
Каковы будут последствия, если ничего не предпринять? Они, скорее всего, будут такими же, как при неправильном развитии или разрыва в нем. Мы достаточно уверенно можем предположить, что в обществе будут усугубляться все проблемы душевного здоровья, которые увеличивались и до этого, но теперь станут еще более выраженными.
Всемирная организация здравоохранения еще до пандемии предупреждала, что в ближайшие 10 лет депрессия потенциально станет наибольшей нагрузкой для экономики, соответственно, это повлечет большие потери для бюджета и экономики. И это понятно: если люди подавлены и не мотивированы, они либо не хотят работать, либо им требуется поддержка.
Если у нас будет большое количество молодых людей и взрослых, у которых будут сложности с тем, чтобы начать эффективную трудовую жизнь, мы должны будем выделять много средств для работы социальных служб и других мер, что повлияет на развитие государства в долгосрочной перспективе.
- Нередко нынешних подростков и молодежь называют потерянным поколением. На ваш взгляд, правильно ли это в нынешнем контексте?
- Все не так драматично, по крайней мере пока. Мы не знаем, как долго это все затянется, а это важно. Честно говоря, мы не можем в настоящее время точно прогнозировать долгосрочные последствия, потому что у нас нет такого опыта. Это очень специфический опыт, которому к тому же сопутствует цифровой фактор, которого никогда не было в мировой истории. Это может быть положительным аспектом, так как молодые люди могут общаться между собой, но также это может сыграть негативную роль, так как здесь есть серьезные риски.
Например, мы знаем, что у девочек расстройства пищевого поведения очень тесно связаны с тем, сколько времени они проводят в социальных сетях, таких как "Instagram". Сейчас ситуация такова, что они в социальных сетях проводят гораздо больше времени, поэтому проблемы могут усилиться. Но знать точно мы не можем - на это потребуется время. Выводы о том, как именно нынешнее поколение пройдет через пандемию, мы сможем сделать только через достаточно долгое время.
- Делает ли государство достаточно для того, чтобы своевременно выявить эти проблемы, устранить их или хотя бы сделать что-то для улучшения общей ситуации?
- Пока все потребности, касающиеся душевного здоровья детей и подростков, не принимаются во внимание - ни в сфере образования, ни в сфере здоровья. Думаю, это связано с тем, что ситуация очень неординарная, и в первую очередь ею занимаются инфекционисты и эпидемиологи. За все это время властям не пришло в голову привлечь экспертов по душевному здоровью и уделить внимание поведению и потребностям душевного здоровья людей.
Со стороны государства до сих пор нет абсолютно никаких инициатив, которые были бы направлены именно на ментальное здоровье подростков и молодежи. С точки зрения решений в отношении образования и ограничений мы довольно четко видим, что этот раздел пока вообще не попал в зону внимания.
- Почему Латвия, если сравнивать с другими государствами, по многим аспектам душевного здоровья является негативным "лидером"? Это постсоветское наследие, особенности общества или, возможно, последствия отношения государства?
- Это очень интересный вопрос, на который мне не удалось найти хорошего ответа. Безусловно, это нельзя объяснить только каким-то одним фактором, например, что это постсоветское наследие, потому что постсоветских стран много, но ситуация не везде такая.
Думаю, что здесь совпало много факторов, почему у нас такие плохие привычки. Наше общество формировалось в суровых условиях и пережило коллективную травму. Также у нас были особенно неудачные для ментального здоровья годы после восстановления независимости, когда доминировал и продолжает доминировать советский психиатрический подход к решению проблем душевного здоровья - узкий и биологически специфический.
Только в последние годы что-то стало меняться, но мы как общество по-прежнему очень далеки от нормальной ситуации. Для нас вопросы психического здоровья становятся актуальными только тогда, когда у человека уже возникли проблемы, его нужно класть в больницу. Мы не смотрим на это как на что-то, что необходимо каждому и должно обеспечиваться, если мы хотим, чтобы люди чувствовали себя хорошо и нормально функционировали.
- В чем именно проблема подхода нашего государства к решению этих вопросов? Речь идет о социальных и географических аспектах, то есть о том, что жителям регионов и менее обеспеченным людям эта помощь менее доступна? Или проблема в методике, которая используется для решения психических проблем молодежи?
- Думаю, значение имеют обе проблемы. Одна очень важная вещь - проблемы ментального здоровья не затрагивают всех одинаково. Эти проблемы гораздо больше затрагивают людей, которые бедны и социально уязвимы. В латвийском общество ярко выражено социальное неравенство - у нас существуют огромные различия в достатке различных слоев. Наверное, это один из ответов на вопрос о том, почему у нас ситуация более сложная. Таким образом, у нас есть очень большая группа проблемных детей, которым мы ставим какие-то диагнозы, хотя на самом деле это просто социально уязвимые дети из семей социального риска или просто из среды, где должным образом не обеспечиваются их потребности. Им бы никогда в жизни не нужно было ставить диагнозы, если бы были обеспечены элементарные условия для развития.
Важно, конечно, и то, как государство смотрит на эти проблемы и как их решает. Наш способ решать проблемы душевного здоровья подростков, если вообще что-то делается, - это выделить деньги на дорогое лечебное вмешательство, поместив их в больницу, или увеличить количество консультаций психологов в разных местах, что очень дорого и сложно организовать, потому что специалистов мало.
Если бы мы серьезно относились к психическому здоровью подростков, мы бы им в школах давали завтраки, тем самым значительно снижая уровень стресса. Это подтверждают исследования по всему миру, уровень стресса падает на 70%. Если бы мы позволили им поспать подольше и прийти в школу на час позже, это тоже уменьшило бы ментальные проблемы. Однако мы смотрим на них только как на проблемы со здоровьем, то есть что-то, что связано с их биологией.
Мы в некотором смысле создаем очень нездоровую среду, где иначе и не может быть. Естественно, что у подростков возникают проблемы. А когда они возникают, мы говорим, что у подростка заболевание или диагноз, его нужно направить к психологу или психиатру, положить в больницу. По-моему, это довольно абсурдно. И мы видим, что это не работает, - услуги неэффективны, а очереди огромны. Результаты это никак не улучшает, становится только хуже, следовательно, мы можем сделать вывод, что такой подход не работает.
- Получается, что такой подход со стороны государства может помочь только в тех крайних случаях, когда уже требуется лечебное вмешательство, а душевное благополучие в целом игнорируется, хотя оно могло бы предотвратить стадию, когда требуется лечение?
- У нас нет никакой профилактики в этом смысле. В разработанном плане психического здоровья все средства, хотя их и так не особо много, предусмотрены для медицинского решения проблем. Там вновь предусмотрены средства для консультаций психологов, но ничего не предусмотрено для того, чтобы эти консультации не были нужны. Одновременно мы ничего не вкладываем в те способы, которые могли бы достичь многих детей и значительно уменьшить эти проблемы.
- Что касается плана психического здоровья, который недавно был одобрен правительством, может ли он как-то существенно изменить текущую не очень хорошую ситуацию?
- Данный план никоим образом не повлияет на ситуацию в целом, особенно в отношении подростков. В разделе, который касается подростков и молодежи, выделены средства только на один проект - консультации психологов, которые предлагает фонд Детской больницы. Здесь нет никакой разницы, будут это 30 или 60 детей, - это микроскопическая поддержка в сравнении с существующими проблемами, кроме того, слишком дорогая.
В нем не предусмотрено никаких последствий "Covid-19", так как план разрабатывался задолго до пандемии. Кроме того, план не работает в регионах, потому что там никогда не будет таких специалистов, которые могут обеспечить специфическую помощь.
- Почему было бы более эффективно обеспечивать именно психотерапию?
- Психотерапия всегда будет относительно дорогостоящей услугой, которая доступна небольшой части общества. Психотерапия - долгосрочное мероприятие, от шести месяцев до нескольких лет. Она предназначена для людей, которые нуждаются в постоянной поддержке. В случаях некоторых нарушений это единственный известный нам способ помощи. Особенно это касается подростков, так как в их случае нужно быть осторожным с лекарствами, что в свою очередь означает, что психотерапия является основным способом помощи.
Психологические консультации подойдут подавляющему большинству людей, у которых легкие проблемы. Это очень хороший и полезный способ вмешательства, который помогает человеку легче справляться с проблемами. Но такое вмешательство очень недолгое и не может помочь в случае серьезных нарушений, особенно у подростков.
- То есть получается, что акцент должен ставиться именно на психотерапию?
- Акцент должен ставиться на то, чтобы как можно меньшему количеству людей требовались такие услуги. Акцент должен ставиться на профилактику и превенцию. На это стоит выделять больше всего средств, потому что это реально единственная вещь, которая помогает и может повлиять на общество в целом.
Также нужно позаботиться о том, чтобы подросткам, которым нужна серьезная помощь, она была доступна и предоставлялась на протяжении нескольких лет, если необходимо, а не всего пара консультаций у психолога, которые ситуацию не разрешат.
В настоящее время нет ни одного места, куда можно было бы отправить пожить подростков, у которых имеются проблемы в семье. Сейчас единственное место, куда их можно отправить на короткий срок, это психиатрическая больница, что ненормально.
- Если говорить о политике Латвии по борьбе с наркотиками, то очевидно, что мы отличаемся от Западной Европы и США, где немного другой менталитет и взгляд на эту проблему. Что вы думаете о подходе государства к проблемным подросткам, которые употребляют наркотические вещества?
- Я смотрю на это с точки зрения снижения рисков. Нужно смотреть реалистично - молодым людям в наши дни легко доступны любые вещества. Одновременно в нашей стране на протяжении многих десятилетий существовала очень жесткая политика борьбы с наркотиками с очень суровыми наказаниями, в это вложено много денег. Но на самом деле такая политика борьбы с наркотиками каких-то больших результатов не дает и в других странах, поэтому было бы наивно надеяться, что что-то изменится. Поэтому стоит принять во внимание реальную ситуацию.
Какое послание мы даем своим детям? Мы строим общество, которое нацелено на то, чтобы решать свои проблемы химически. Если люди чувствуют себя подавленными, это депрессия, поэтому они все больше используют антидепрессанты. В принципе, это управление чувствами при помощи химических веществ. Естественно, что молодые люди очень хорошо перенимают такую стратегию, поэтому одно из самых популярных веществ, которые они в настоящее время употребляют, это не наркотики, а лекарства, выписанные их родителям психиатрами. Эта тенденция - часть реальности.
Ко мне попадают подростки, которые в их возрасте уже несколько лет употребляют марихуану и не могут от нее отказаться. Поэтому должны быть человечные и эффективные программы и места, где молодые люди могли бы пожить и улучшить свою ситуацию. И таким местом, разумеется, не является больница, потому что она не помогает, как и фрагментарные консультации психологов.
Я считаю, что в стране должна быть по крайней мере одна коммуна, где молодые люди могли бы безопасно жить и развиваться без всей этой страшной стигматизации, где им по-человечески помогали бы справиться с их проблемами.